ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот небольшой памфлет не является плодом злобы и яда, несмотря на то, что он весь пропитан злобою и ядом. Памфлет этот – плод зрелых размышлений над поставленной Ницше проблемой, проблемой сострадания и морали, основанной на сострадании...
В свое время, в «Сумерках идолов», Фридрих Ницше писал: «Я дал человечеству самую глубокую книгу, какою оно обладает, моего Заратустру: в непродолжительном времени я дам ему самую независимую. –». Так кому же, как не нам, через 100 лет после Ницше, обрести эту самую независимую книгу?..
Оставь меня! Оставь меня! Я слишком чист для тебя. Не дотрагивайся до меня! Разве мой мир не был сейчас совершенным?
Моя кожа слишком чиста для твоих рук. Оставь меня, глупый, душный день! Разве полночь не светлее?
Чистейшие должны быть господами земли, менее всего разгаданные, сильнейшие полуночные души, которые светлее и глубже всякого дня.
О, день, ты ощупью ищешь меня? Ты ощупываешь мое счастье? Я кажусь тебе богатым, одиноким, сокровищницей?
О, мир, ты хочешь меня? Разве я гожусь для тебя? Духовный ли я для тебя? Божественный ли? Но, день и мир, вы слишком неуклюжи,
– имейте более разумные руки, хватайтесь за более глубокое счастье, за более глубокое несчастье, хватайтесь за божество, не хватайтесь за меня:
– мое несчастье, мое счастье глубоки, чудной ты день, и, однако, я не божество, не божественный ад: глубока его скорбь.
Так говорил Заратустра.
Часть первая
Восхождение Флейтиста
Глава 1
Подножие
«Наша мудрость — опасна, ибо это — мудрость предательства, — ему Демоны,— но тебе, носителю чистой радости, она не сможет повредить, ибо есть у тебя уже чистота радости. Поэтому знай, что в мире нет ничего ценнее предательства, ибо именно оно прокладывает в мире путь ко всему».
«Демоны! — воскликнул он. — Вы дурачите меня! Это — мудрость людей, которой пресытившись, которую возненавидев, я бежал сюда, чтобы достичь настоящей чистой мудрости, а что говорите вы мне? Вы обманываете меня, ибо это и так мне известно, а где же настоящая мудрость? Где ее чистота? Где чистая радость мудрости? Где радостная чистота мудрости?»
На что ответили ему Демоны: «Ты не дослушал нас до конца, ибо у всего есть внешняя сторона, и есть внутренняя. Ты увидел форму, но не заметил содержания».
«Так поведайте же мне содержание!» — воскликнул он.
«С удовольствием» — ответили Демоны. И рассказали ему одну из историй: «Знаешь ли ты, почему мы все стали Демонами? Слушай же. Жил один человек. Он был счастлив. У него была любимая женщина. И был тот, кого звал он своим другом, а еще он познавал чистоту радости, ибо был он Поэтом. И вот, как-то пробыл он неделю вне дома, а когда вернулся он — узнал, что любимая им женщина его предпочла тому, кого звал он своим другом. И теперь ему предложили стать другом и попросили его не обижаться. Он и виду не подал, что его это обидело, и, так как была уже на улице ночь, он попросил разрешения у хозяев жилища остаться переночевать. Ему разрешили. Он остался. А когда наступило утро, покинул он очаг предателей, и отправился в путь. Как думаешь ты, сохранил ли он умиротворение в сердце своем? Сохранил ли он мир в душе, когда все вокруг безвозвратно рухнуло? Да и кто способен был сохранить мир? Ярость бушевала в нем отныне. Чистота внутренней радости была поругана как честь невинной девушки. И исчезла чистота радости из него, как честь исчезает из поруганной девушки. Но, с утратой чести, девушка становится женщиной, и он, с утратой чистоты радости, перестал быть Поэтом и стал Мудрецом. Так казалось ему. Но в Поэте мудрость соседствует с радостью. Вместо радости теперь же была пустота. И, в конце концов, пустота превратилась в ненависть, подобно тому, как вино со временем превращается в уксус. И Мудрец превратился в Демона. Такова история появления Демонов, ибо Поэт тот был родоначальником всех Демонов, ибо начал он мстить людям за убийство чистоты радости».
Смолкли Демоны. Тот, кому рассказали они эту, поистине страшную, историю, тоже помолчал. А потом, после некоторого раздумья, сказал: «Да, Демоны, теперь я вижу, что вы правы, ибо настоящая мудрость всегда зла и взрывоопасна».
«Так оставайся с нами, и будешь вместе с нами мстить за поруганную честь чистой радости!» — воскликнули Демоны.
«Нет, не останусь» — ответил Играющий на Флейте.
«Почему?» — спросили Демоны.
«Потому, — ответил тот, — что мудрость ваша лукава, и вы лишь хотите превратить меня в одного из демонов».
«Но это же — правда» - возразили ему Демоны.
«Всякая правда искривлена тем, что в ней нет места для лжи» — ответил он, и покинул Подножие Горы.
Поэт
— Кто ты?
— Я — Поэт. — ответил тот, и жестом пригласил Флейтиста присесть рядом.
– Но почему ты здесь, вдалеке от людей? — спросил Флейтист Поэта. — Почему ты не несешь им радость и мудрость, необычайно чистые в своем слиянии?
– Почему, — начал спрашивать Поэт Флейтиста, — День сменяется Ночью? Дневная Гора сменяется Ночною? Жизнь сменяется Смертью? И круговорот этот бесконечен? Почему одни люди чисты и благородны, а другие — грязны и предатели? Почему люди стремятся к господству? Почему путь к господству лежит через предательство? Почему господствующий никогда не может оставаться до конца чистым?
– Не знаю, — честно ответил Флейтист.
– Не лучше ли, — продолжал говорить Поэт, — быть одним и общаться наедине с миром и случайными спутниками, вроде тебя, чем с толпою единообразных единообразно нечистых предателей? Не от толпы ли ты бежал сюда? Так почему же ты меня вопрошаешь о том, что делаешь сам? Или ты своим вопросом хочешь меня упрекнуть? Но в чем упрекнуть? В том, что не ты первый и единственный сделал это? Если так, то твое стремление к одиночеству –истинно.
– Ты говоришь мудро. — заметил Флейтист. — Но я не стремлюсь к одиночеству. Я стремлюсь к мудрости. Подари мне твою мудрость, Поэт. Что тебе, собирающемуся возвращаться к людям, даст моя мудрость Одинокого? Так ли уж она тебе нужна? Ты недостаточно мудр, Флейтист, ибо моя мудрость содержится в моих вопросах, которые я задавал тебе, а ты увидел лишь форму, но не заметил содержания.
– Странно, — ответил на это Флейтист, — Демоны, Властители Подножия Горы, сказали мне то же самое. Поведай мне историю своей жизни, Поэт.
История моя проста и обычна. Когда-то я жил среди людей, и верил, что музыка Поэзии способна очистить их от грязи, прилипшей к ним. Я радовался каждому новому дню, каждому новому восходу солнца, каждому человеку, которого я встречал. Но все чаще и чаще люди говорили мне: «Стань таким, как мы! Не забивай себе голову глупостями, а не то мы забьем тебя камнями! Будь как все. Работай. Не ленись. Приноси пользу». Пользу! Какую пользу способен стаду грязной и вонючей черни принести Поэт? И я ушел от людей. И теперь я здесь. Я пою свои песни Солнцу, Дню, Горе, Ночи, Месяцу, Звездам, Роднику, Камням, Деревьям, Хижине, в которой я живу, Циновке, на которой я сплю. Их общество лучше общества людей. Люди всегда предают. Мои настоящие собеседники не предают никогда и учат не предавать.
Поэтому я здесь. Здесь нет предательства, ибо здесь некому предавать и здесь некого предавать. Нет ничего блаженнее этой чистоты. Такова история моей жизни и моей мудрости.
– Благодарю тебя, Поэт, — сказал на это Флейтист.
И ушел, оставив Поэта предаваться созерцанию Прекрасного мира и Прекрасного в мире в столь любимом им одиночестве.
Глава 3
Мудрец
Недолго в одиночестве брел Флейтист, поднимаясь на Вершину Горы после того, как он покинул Поэта. Через некоторое время увидел он человека, сидящего на траве, который, по всей видимости, предавался созерцанию. Не хотел он тревожить последнего, и поэтому сел в глубоком молчании рядом с ним и сам предался созерцанию. Когда время созерцания якобы завершилось, то спросил Флейтиста тот, кого встретил он на своем пути:
– Кто ты и зачем пришел сюда?
– Я — Флейтист, — начал отвечать пришедший. — Я оставил людей, чтобы достичь мудрости.
– Только ли людей ты оставил?
– Не только: я покинул очаг и любимую женщину.
– И это все, чтобы достичь мудрости?
– Да.
– Знай же, что мудрость недостойна таких жертв. Посмотри на меня: я был таким же, как ты, когда пришел сюда, чтобы достичь мудрости. Я хотел достичь ее через созерцание, и вот, после многих лет созерцания, я достиг ее.
– И в чем же она?
– Последняя мудрость заключается в том, что мудрости вообще нет.
– Так почему же ты до сих пор здесь? Почему ты до сих пор продолжаешь предаваться созерцанию?! — воскликнул Флейтист.
– По привычке, — последовал незатейливый ответ. — В силу своей естественной склонности, которую я искусственно взрастил в себе.
– Ты мудр, ибо ты судишь себя непредвзято, — сказал на это Флейтист.
– Да, — согласился Мудрец.
После некоторого молчания Мудрец опять спросил Флейтиста:
– Расскажи, что видел и что слышал ты, поднимаясь сюда; с кем встречался и что они говорили тебе.
И Флейтист рассказал Мудрецу о том, что он встречался с Демонами. Он рассказал Мудрецу историю, которую ему поведали Демоны, он рассказал о Поэте. Потом они еще немного помолчали. И наконец Мудрец заговорил.
– И Демоны, и Поэт говорили тебе: «Ты увидел форму, но не заметил содержания». Как думаешь ты, просто ли так они говорили все это? Нет, они проверяли твою подготовленность к содержанию. Когда они говорили о форме и содержании, еще нечего было замечать, ибо содержания-то еще не было. Не было мудрости, которую они тебе потом давали. Не родилась она еще к тому времени. С той истории, которую тебе рассказали демоны, и начинается твое настоящее восхождение на Гору. Но стал ли ты от этого действительно мудрее? Ты, как и герой, покинул очаг и любимую женщину. Что обнаружишь ты, вернувшись к ней? Да и сможешь ли ты теперь действительно вернуться? Будет ли теперь тебе, куда возвращаться? Тот, кто уходит – уходит, чтобы не возвращаться, несмотря на то, что он может попытаться сделать это. Но что толку? В той истории, которую рассказали тебе Демоны, Поэт, когда ему сообщили обо всем, ничего не сделал, он просто переночевал и снова отправился в путь. Скажи мне, почему он ничего не сделал?
– Не знаю, — ответил Флейтист.
– Будешь ли ты знать, что делать в таком случае?
– Нет.
– И он не знал. Так не является ли, тогда, последней мудростью то, что мудрости больше нет? Не является ли последним знанием то, что знания уже нет? Не является ли признаком этого отсутствия растерянность, которая охватила Поэта, когда он узнал то, что он узнал? Но имело ли это все хоть какую-нибудь ценность? Вот поэтому, предательство — высшая добродетель. Вот, что рассказали тебе Демоны.
– Благодарю тебя, Мудрец, — ответил на это Флейтист. И в благодарность он заиграл на Флейте. Мудрец слушал. А когда музыка смолкла, заговорил снова:
– И есть ли, тогда, смысл у твоего пути? Зачем тебе куда-то идти? Оставайся вместе со мною, и будем вместе предаваться созерцанию, чтобы иметь смелость совершить хотя бы один поступок: спокойно и бесстрастно умереть.
Флейтист пожал плечами и ответил:
– Не знаю.
– Тогда — иди дальше, — сказал Мудрец, — ведь ты все равно вернешься.
Флейтист поблагодарил Мудреца и отправился в путь.
Глава 4
Ангелы
Когда достиг Флейтист Подножия Вершины Горы, то встретились ему Ангелы. И с ними начал Флейтист говорить о мудрости и предательстве. Но Ангелы лишь недоуменно пожали плечами:
— Что нам до мудрости? И что нам до предательства? Возможно, мудрость заключена в предательстве, возможно — предательство заключено в мудрости. Быть может, мудрость заключена в предательство, а может быть — предательство заключено в мудрость. Но что нам до того? Зачем ты пришел, странник, смущать нас своими вопросами? Мы — дети стихий, мы — дети Природы. Мы резвимся, играем, смеемся. Мы весело проводим время. Что нам до людских проблем? Действительно ли существуют люди или же это все — мираж: для нас все это не имеет значения, ибо все это лишено смысла. Мы делаем то, что велят нам Боги, а до всего остального нам и дела нет, ибо все остальное лишено смысла.
– Вы — не мудры, Ангелы! — воскликнул Флейтист.
– Да, мы не мудры, — согласились Ангелы, — мы не лукавы. Но что пользы нам от мудрости, которая опутывает своими лукавыми сетями всякого, кто приближается к ней? Что проку ему от того, что он все начинает видеть в истинном свете? Разве не приносит это одно лишь беспокойство? Разве не нагоняет тоску? Так какая же польза, какая же радость от познания добра и зла?
Плюнул на эти рассуждения Флейтист, и зашагал дальше.
Глава 5
Боги
Уже была видна Вершина Горы. Уже в тумане она явственно проступала. Флейтист обрадовался:
– Вот наконец я скоро достигну Вершины и скоро вернусь домой к очагу, столь милому моему сердцу.
Он присел у родника, на поляне, чтобы отдохнуть. И вот на поляну прилетела стая Богов. И с ними решил Флейтист поговорить о мудрости. Но рассмеялись Боги ему в ответ:
– Что мудрость? Что предательство? Мы предали людей уже тем, что мы есть. Мы ли создали людей, люди ли выдумали нас, — какая разница? Есть ли у мира судьба, нет ли — какая разница? Живы ли мы, умерли ли мы — какая разница?
– Легко вам говорить! — воскликнул Флейтист. — Вы же — бессмертны.
– Да, бессмертны. Ну и что, смертный? — изумились Боги. — Разве так уж важно бессмертие? Откуда ты знаешь: не бессмертен ли ты? Что есть смерть и что есть жизнь? Что благо и что зло?
– Как, Боги, — воскликнул Флейтист, — и вы не знаете, что есть жизнь и что есть смерть? И вы презираете мудрость?
– Да, мы презираем мудрость. А существует ли она?
– Как странно, ангелы говорили мне то же самое. Неужели так Вечность относится к своим детям? Неужели мы не заслужили лучшей участи?
– Нет, — смеясь, ответили Боги, — не заслужили, ибо нет ни лучшей, ни худшей участи. Нет ни добра, ни зла. Нет чистоты и нет грязи.
– Не может быть.
– Но это — так. Уверен ли ты в собственных силах? Способен ли ты идти далее? Или же ты вечно будешь искать то, чего нет?
– Но Демоны, Поэт и Мудрец говорили мне, что они обрели мудрость.
– Не воспринимают ли некоторые иллюзию действительностью, мираж — реальностью, обман — истиной? Не приснилась ли им их мудрость? Не приснился ли им ты? Не спят ли они, не собираясь просыпаться, ибо сны красивее реальности и больше их устраивают? Поразмысли над этим сам с собою, человек, и, может быть, ты обретешь истину, и наконец-то освободишься. Никогда не смотри в высоту, в вышину, — все равно не поможет, а будет только хуже. Ты уж нам поверь...
Произнесли Боги свои откровения. Почистили свое оперение клювами своими соколиными, и в путь отправились далекий, а Флейтист сидел и размышлял о том, что сказали ему Боги. А когда настало время идти, - встал и пошел дальше. Вершина Горы была уже недалеко.
Глава 6
Дракон
И когда наконец достиг он Вершины Горы, - зазвучала его призывная Флейта, играя Песнь Радости, ибо достиг он Вершины Горы. И говорил он сам с собою:
– И Демоны, и Поэт, и Мудрец, и Ангелы, и даже Боги, — все они были лишь ступеньками лестницы, по которой я взбирался к собственной вершине. Теперь я достиг Вершины. Больше достигать нечего. Вершина оказалась выше Богов, но это — тайна. Я узнал это, но я никому об этом не скажу.
– Браво! — услышал он чей-то голос позади себя. Он обернулся и увидел Дракона.
– Кто ты? — спросил Флейтист.
– Дракон, — последовал ответ. — Ты думал, что ты — выше всех. Но ты ошибся. Никогда нельзя взобраться выше всех. Всегда найдется тот, кто еще выше. Ты ведь совсем не ожидал встретить меня здесь. Но встретил. Теперь же слушай, что я тебе скажу. Я — настоящий Хозяин горы, ибо я живу на ее Вершине. Демоны — властители Подножия Горы, я — властитель Горы. Все остальные, кого ты встречал на своем пути сюда, были просто жителями, но не более того. Они по-своему мудры, но они не раскрыли тебе главной тайны. Нет мести, есть мой ответный ход в игре, соответствующий тому ходу, который был сделан в мою сторону. Я никогда не мщу, но я всегда играю. Я — Дракон, дитя Кентавра и Скорпиона. Но когда меня видят и когда начинают со мною общаться, когда ко мне привязываются, — во мне видят только Кентавра, но забывают про Скорпиона. Высшая же мудрость состоит в том, что Кентавром надо притворяться, в Кентавра надо играть, а Скорпионом просто быть. Есть Маска и есть Лицо. Лицо всегда должно быть скрыто. Пробуй всех на Маске. Если предадут Маску, у тебя останется Лицо, чтобы сделать ответный ход. Если предадут Лицо, — у тебя уже ничего не останется, ибо Маску ты снял сам, чтобы предатели имели возможность предать не Маску, а Лицо. Отказавшись от Маски, ты соглашаешься на предательство Лица.
– Но что делать тому, у кого отродясь не было Маски? Что делать тому, кто не может найти соответствующую себе Маску? — спросил дракона Флейтист.
– Нет несоответствующих Масок, — начал отвечать Дракон, — есть несоответствующие Лица. Но если твое Лицо не приспособлено для Маски, тогда тебе вообще не стоило рождаться. Тебе не стоит жить, ибо, тогда, ты никогда не сможешь играть. А ведь именно в Игре и состоит весь смысл. Тебя предать легко. Всех, с первого раза, предать легко. Но вот сможешь ли ты отречься от предателей? Если они предадут твою Маску, у тебя останется Лицо, чтобы надеть на него еще одну Маску, и затем предать тех, кто предал тебя. Вот тогда-то и начнется настоящая Игра. И выигрывает в этой Игре тот, у кого окажется больше Масок. Но вот хватит ли у тебя мужества носить множество Масок? Ведь в суете Масок (а жизнь – суетна) ты рискуешь потерять свое Лицо, ибо ты можешь спутать его с Маской. И что же, тогда, у тебя останется вместо Лица? Маска. Но, ведь, чтобы до конца оставаться честным перед самим собой, тебе придется рано или поздно, но снять эту последнюю Маску. И что же тебе останется? Пустота. Готов ли ты ко встрече с Пустотою?
Замолчал Дракон. Закончил речь свою Ящер многомудрый. И сказал ему Флейтист:
– Мудр ты, Дракон. Многому научил меня. Открылась мне Истина: лишь тот, кто является Хозяином, тот и способен открыть Истину. Демоны и Ты открыли мне Истину. Ни Поэт, ни Мудрец, ни все прочие не смогли открыть мне Истину, ибо нет у них Истины и не знают они, что есть Истина. Ты же истинно мудр, и ты знаешь.
– Да, я знаю, — согласился Дракон.
– Но, — снова начал говорить Флейтист, — не можешь ли ты подарить мне хотя бы одну Маску?
– Зачем она тебе? — спросил Дракон.
– Я хочу начать играть в Игру, которую ты столь великолепно описал.
– Нет, я не буду дарить тебе Маску. Разве тебе мало того, что ты услышал? Это все и было Маской, которую тебе следует надеть. Разве ты так ничему и не научился?
– Благодарю тебя, Дракон, я подозревал об этом, но хотел в этом удостовериться, — сказал Флейтист. Попрощался. И отправился в Путь. Флейтист начал свое Возвращение к людям.
Глава 7
Возвращение
Когда Флейтист спустился с Горы, был уже вечер. Отягощенный масками, шел Флейтист, весело насвистывая песенку, к себе в хижину, где ждала его любимая женщина. Когда он пришел в хижину, он увидел, что любимая женщина не одна, а с тем, кого он называл когда-то другом. Посмотрел на них Флейтист и сказал:
– Как же правы были Демоны!
– Ты о чем? — спросила его некогда любимая женщина.
Флейтист не стал рассказывать ей историю, которую ему поведали Демоны, он промолчал. Тот, кого он когда-то называл другом, отвел его в сторону и сказал:
– Теперь я здесь живу.
– Я вижу, — ответил Флейтист. И ушел. Он шел к Подножию Горы. Он возвращался к Демонам. Те встретили его радостно.
– Наконец-то! — воскликнули Демоны. — Наш князь к нам вернулся! Теперь мы действительно сможем отомстить!
– Демоны! — начал говорить Флейтист. — Я вернулся. Я вернулся сказать вам, что вы были правы. И не было смысла мне подниматься на Гору, чтобы затем спускаться с нее! Лучше бы я сразу остался с вами и повел бы вас в бой. Но теперь я вернулся. Мое возвращение — начало Пути, и мой спуск — начало подъема. Я познал Истину. Я познал Мудрость. Демоны! Я вернулся, чтобы быть вместе с вами, ибо вы — первые, кто раскрыл и подарил мне Мудрость. Демоны! Я вернулся, ибо то, что сказали вы мне, — Истина, а я слишком ею дорожу. Довольно! Теперь начинается Новый Путь! И теперь начинается Новый День! Теперь и начинается настоящий Подъем, теперь и начинается наше время. Теперь начинается наш День!
Часть вторая
Возвращение
Глава 1
Прощание
Флейтист играл на флейте и демоны зачарованно внимали волшебным звукам. Когда Флейтист окончил играть, он начал говорить:
– Я вернулся к вам, демоны, ибо вы — мудры, о чем говорит ваше имя, ибо имя есть открытие истинной сущности того, что оно называет. Но вот уже прошло время, а вы до сих пор не научили меня мудрости. Что ж, послушайте меня, демоны, коль скоро вы не смогли научить меня, я буду учить вас!
Загалдели демоны, закричали, не выдержали. Молча слушал этот гул Флейтист, а когда демоны наконец-то смолкли, сказал он им:
– Вы знаете, что мое Восхождение с вас началось, к вам и вернулся я. Но теперь пришло время снова уйти мне, чтобы посмотреть, не стали ли мои прошлые собеседники мудрее, чем были. Снова пришло время вернуться к Дракону. Снова пришел час начать Восхождение. Прошлое мое Восхождение обернулось Падением. Я снова ошибся. Кто знает, быть может, теперь я смогу действительно подняться.
Не хотелось демонам князя своего отпускать, но больше ничего поделать они не могли. И сказали ему демоны:
– Не хочется нам тебя отпускать. Но ты сильнее нас. Иди, если хочешь, но помни, что всегда можешь вернуться.
– Слава Пророка не дает мне покоя, — ответил им Флейтист. — Но он уже умер. Теперь я должен стать глашатаем Правды... Не истины, демоны, а именно Правды, именно того, что есть, а не того, что мы придумываем, говоря себе, говоря себе, что хотим, чтоб было так, а не иначе, и называем это свое хотение истиной. Глубока моя скорбь и великолепен мой танец. Я ухожу, но это не значит, что я покидаю вас. Я ухожу, чтобы начать великий Танец Молитвы. Весь мир сотрясется от этого Танца, и вот тогда-то, братья мои, я вернусь к вам, полный сил. И вместе мы совершим это великое таинство под названием Танец Молитвы... Что может быть величественнее? И когда я запущу этот Танец, кто посмеет нам сопротивляться? Нашим Танцем мы сокрушим все мироздание. Я ухожу, чтобы научиться и начать танцевать.
И ответили ему демоны:
– Да будет благословен твой Путь. Иди и не оглядывайся, ибо мы будем творить свой Танец, страшный и прекрасный, словно кольца удава, гипнотизирующего жертву.
– Да будет перевернут мир! Да будет он исправлен! — ответствовал Флейтист.— А на прощание я расскажу вам одну притчу.
Глава 2
Притча
Над горизонтом поднималось солнце. Тяжелый красный шар медленно и уверенно возносился к небу. Появились первые лучи, озарившие собою мир, который притворялся спящим.
– За мной! За мной! — кричал всадник, проносившийся на коне по израненному рытвинами полю.
Поднялся ветер, принесший собою весеннюю пыль.
– За что? За что? — галдели люди, пытающиеся проснуться.
– Не за что! Не за что! — вторило им Эхо.
На его зов никто не отозвался. Всадник уносился прочь.
Вслед за всадником уносился ветер.
Пустыня брала свое.
– И не будет уже никакой весны! И перелетным птицам никогда не вернуться уже! — проповедовал один сумасшедший звездочет.
– Это глобальное потепление заморозит нас всех. Ибо это для них — потепление, а для нас — померзание. Мы все замерзнем и вымрем, — доказывал ученый на конференции.
А Сказочник сидел у себя в каморке, завернувшись в плед, смотрел на потрескивающие в камине дрова, пил глинтвейн, курил трубку и сочинял очередную сказку.
В дверь постучали. Сказочник встал, подошел к двери и отпер ее. На пороге стояла замерзшая девушка.
– Пустите меня обогреться. Повалил снег. Я замерзла.
– Проходите, милое дитя. Располагайтесь поудобнее. Вот — кружечка глинтвейна, согрейтесь. Вот — сыр, подкрепитесь. А я расскажу вам сказку.
Наступил вечер. Мерный, раскачивающийся, словно метроном, мелодичный, тактичный голос Сказочника все больше и больше усыплял девушку. Незнакомка заснула. Сказочник завернул ее в плед и отнес на постель, чтобы она могла выспаться, а сам поудобнее расположился в своем кресле, закурил трубку и начал, улыбаясь, прищурив свои глаза, пускать дымчатые колечки. Кольца дыма поднимались к потолку и складывались в причудливый узор. Сказочник начал сочинять новую сказку.
А когда наступило утро, солнце весело озарило собою мир, в ветвях деревьев защебетали птички, девушка проснулась, поблагодарила Сказочника, попрощалась и собралась уйти.
– Куда вы идете, прелестное дитя? — спросил Сказочник.
– Не знаю. Мне некуда идти.
– Оставайтесь. Я научу вас волшебству сказок.
Девушка осталась.
Сказочник сдержал свое слово, и научил ее волшебству сказок.
Теперь он мог умереть спокойно.
***
Молча сидели демоны после того, как услышали притчу Флейтиста. Долго тянули паузу свою демоны, услышав новую притчу Флейтиста. Выжидали демоны. Думу долгую и сумрачную думали. А потом сказали Флейтисту:
– Долго ты нам ничего не рассказывал. Молчал ты все это время. Теперь же рассказал нам умную, мудрую и прекрасную притчу. Ждали мы, что нового ты можешь нам рассказать? И вот, дождались. Теперь ты действительно можешь идти. Теперь ты действительно свободен. Ты снова открыл нам глаза и вырвал нас из оков нашей дремоты. Иди и не оглядывайся. Ибо теперь мы точно будем вершить свой Танец. Мудры твои слова и глубока твоя скорбь. Чему еще тебе учиться? Ты уже начал свой Танец. Иди, мы отпускаем тебя. Но помни о том, что ты обещал вернуться. Иди, глубочайший и мудрый в скорби своей. Иди своим путем, и возвращайся Танцующим к нам. И вместе мы начнем нашу Пляску Молитвы, как ты говоришь. Но кому мы будем молиться?
– Еще не знаю, демоны, кому мы будем молиться и на что нам надеяться. Еще не знаю, демоны, есть ли молитва и есть ли надежда. Еще не знаю слов, еще не знаю истины. И тихое-тихое прикосновение к этой великой и нежной Тайне только-только предстоит мне. Ибо и до сих пор ничего не изведано мною и до сих пор я такой же, каким пришел когда-то к вам и от вас ушел и к вам вернулся.
И пошел Флейтист. Уходя, начал петь Песнь Свободы.
Глава 3
Песнь
Тот, кто считает себя абсолютно свободным, уже сидит в грязной и вонючей луже своих иллюзий и пред-положений о своей свободе.
Истинно свободен тот, кто независим от своих пред-ставлений и потому являет себя миру как абсолютно несвободного, но освобожденного. Несвободного от мира, но освобожденного самим собою от своих иллюзий и заблуждений.
Я свободен! О, как я свободен!
Я еще не освобожден! Я не смог освободить себя от себя, и никогда не смогу. Свободен ли я? И да, и нет говорят во мне. И оба они правы. Их правота - абсолютна. Свободен ли я?! О, как я могу это знать, не освободившись от себя, не уйдя от себя?!
Продолжайся же, моя песнь!
Подпевай мне, ветер! Начинай пожинать свой урожай, буря!
Вот приходит мгновение, и я думаю: свободен. Но подул ветер, начал сдувать меня с моего пути - и я не свободен. Где моя свобода? В чем она, братья и сестры мои? Спросuте меня. И я отвечу: я сам еще не знаю. Но поставив этот вопрос, найдя в себе силы задать его - я уже начинаю освобождаться. Я становлюсь свободным!
Свободным ли? Да, я свободен! Я не говорю, я кричу это всем своим сердцем: я свободен! Но тут же тоска ложится на мое сердце: свободен от всего, кроме себя! Самое главное - освободиться от себя! Но и самое сложное...
Пока я есть, я несвободен. Я не могу говорить, когда меня нет. Я несвободен, но я говорю о свободе!
Научитесь же бежать от себя! Но даже если вы научитесь этому и сделаете это - вам теперь никогда не убежать от моих слов! Не слушайте их!
Просто учитесь свободе!
Просто научитесь свободе!
Научитесь-ка смеяться, прежде чем научитесь плакать. Научитесь-ка плясать, прежде чем научитесь плакать. Научитесь говорить, прежде чем научитесь молчать. Научитесь созерцать, прежде чем начнете видеть. Научитесь смеяться.
Но прежде всего – научитесь жить! Еда только тогда имеет ценность, когда голоден. Научитесь есть только тогда, когда действительно голодны. Научитесь жить, когда умираете. Научитесь жить в момент смерти. И тогда вы научитесь путешествовать.
В чем смысл жизни? – хотите вы у меня спросить. И я скажу вам: в путешествии к звездам. Я учу вас путешествию к звездам. Пляской своею я пришел к вам. Звезды я показал вам, открыл глаза ваши, им, глазам вашим, открыл я звезды пляскою своею. Научитесь-ка плясать, прежде чем слушать меня!
Пляской своею я пришел к вам и начал звездам учить вас. Научитесь же и вы плясать, прежде чем придете ко мне! В пляске освободился я от ваших цепких, липких, потных, грязных и вонючих рук, стремящихся просто прикоснуться ко мне! В пляске познается Правда.
Освобождение! Освобождение!
Что мне до тебя?
Поистине, полночь более светла, чем ясный солнечный день!
Поистине, правда сокрыта в забытьи, ибо она – за бытием.
Забыть! Забыть! Не вспоминать! Не черкать! Не говорить!
Раз! И полночь опустилась.
Два! Отсчет начался роковой.
Три! И тьмою все покрыло.
Четыре! Бейте в свои барабаны. Барабаньте в ненужные двери. Дудите в свои пустые опустошенные заброшенные в ваше бытие дудки.
Пять! Прославляйте и славьтесь.
Шесть! Носитесь с собою.
Половина циферблата преодолена.
Семь! Приближение к рассвету.
Восемь! День загорелся красной линией, огневым миражом за чертой поднялся.
Девять! Дергают за ниточки. И вы – опять куклы.
Десять! Послушно идете.
Одиннадцать! Замерли в ожидании.
Двенадцать! Полдень переходит в полночь.
Циферблат завершен. Время уже описало свою дугу.
Научитесь плясать!
Прочь! Прочь, бегущие к свободе!
Зачем, с какою целью вы, словно тени, идете за мною?! Вам хотелось бы узнать истину, но, – прочь, говорю я вам!
Вы, бегущие к свободе! Вы бежите к свободе, но вы никогда не будете свободными!!!
Прочь! Прочь!
Глава 4
Мертвецы
И когда закончил Флейтист петь свою Песнь Свободы – был уже вечер. Поднялся он к роднику, рядом с которым встретил когда-то Поэта. Бамбуковая хижина подле родника стояла по-прежнему. Но было как-то пусто и неприветливо вокруг. Флейтист зашел в хижину и никого там не обнаружил.
– Где же Поэт? – спросил он, обращаясь неведомо к кому.
Взошедшая луна осветила хижину, и Флейтист увидел скелет, лежащий в углу.
– Что ж, вот и ответ нам ой вопрос! – сказал он самому себе. – Поэт пропел свои песни. На большее он оказался не способен. Но нужно ли было ему большее? К большему ли он стремился? И нужно ли было ему стремиться к большему? Ему вполне хватило и того, чего он достиг. И вот тогда-то он и умер. Ему уже не к чему и не к кому было стремиться. Но смерть его была совсем не напрасной. Теперь я постиг тайну жизни и смерти! Благодарю тебя, Поэт! Я научился бессмертию. Встретившись с тобою, когда ты был жив и встретившись с тобою, когда ты умер! Эти две встречи все мне объяснили. Теперь я знаю, как стать бессмертным! Я знаю, что такое бессмертие! И я теперь сам стал бессмертным! Превращение твоей жизни в твою смерть сделало меня бессмертным! Что ж, благодарю! Это так прекрасно! – от радости только что совершенного превращения. Флейтист поднял скелет Поэта и начал с ним, кружась по хижине, танцевать. Так сильно его переполняла радость только что обретенного бессмертия. А когда наступило утро, бросил он скелет в угол и пошел дальше. Бессмертным шел он дальше, поднимаясь все выше и выше. Шел он горделиво. И говорил сам с собою:
– Теперь должен встретить я Мудреца. Но после встречи с Поэтом я не удивлюсь, если и Мудрец тоже умер. Они все должны умереть. Они приносят свои жизни в жертву моему бессмертию. Что ж, я согласен стать их божеством, благосклонно принимающим те жертвы, которые они мне приносят, ибо они мне приносят самое дорогое, что у них есть – свои жизни! – так говорил себе Флейтист, пока не пришел к тому месту, где когда-то он встретился с Мудрецом. Стоит ли говорить, что и Мудрец был мертвым? Посмотрел на труп Мудреца, вокруг которого суетились питающиеся падалью, Флейтист и сказал:
– Ну, и где же твоя мудрость? Что дала она тебе? Тебя терзают, тебя раскусывают на части, а ты терпишь и даже возразить ничего, сказать ничего, крикнуть ничего, просто закричать, заплакать, засмеяться не можешь! Разве может быть пытка страшнее, чем эта? Я не знаю, как ты умер. Возможно, спокойно и бесстрастно, как ты того и хотел. Этой цели ты достиг. Но вот, что сталось с тобой после твоей смерти? Так ли уж спокойно и бесстрастно твое послесмертное существование? Взгляни на свое, некогда живое, тело, мертвец! Что с ним сталось и что с ним происходит сейчас! Есть ли, в таком случае, смысл в такой жизни и в такой смерти, какие были у тебя и каких ты достиг?! Подумай об этом на досуге!.. Ах, прости, я забыл, что мозг твой уже выклевали птицы, глаза выклевали птицы, тебя всего выклевали птицы! И ты, бедненький, уже даже и думать не можешь! Бедный! Бедный! Бедный мудрец! Что сталось с тобою и с твоею мудростью?
И пошел Флейтист, усмехаясь своему обретенному бессмертию, дальше, собираясь встретиться с Ангелами и Богами и готовясь внутренне к встрече с Драконом.
Глава 5
Ангелы и Боги
А Ангелы по-прежнему резвились и играли в игры разные, словно дети малые. Посмотрел на них Флейтист и сказал:
– Ангелы! Вы меня еще помните?
– А зачем нам память? – изумились Ангелы. – Зачем отягощать себя прошлым? Прошлое – это то, что тянет нас вниз, сбрасывает нас в пропасть, в бездну, которая постоянно заглядывает в наши глаза и манит упасть в нее. А мы не хотим, странник, вниз. Нам и здесь, в наших горних просторах хорошо. Так зачем же мы будем отягощать себя памятью? Только тот, кто ничего не помнит, и является действительно свободным, и только у него вырастают крылья и он способен летать!
– Что ж, Ангелы, возможно, вы и правы! – сказал Флейтист и отправился дальше.
И вот, пришел он к Богам. И у них спросил он о памяти.
– Да, мы не помним прошлого, но мы помним будущее, именно это и позволяет нам быть бессмертными Богами. – ответили ему Боги. – Тот, кто отказывается от своего прошлого и постоянно устремлен в свое будущее, тот, кто не помнит прошлого, тот, кто свободен от прошлого, тот способен придумать и вспомнить будущее и воспарить к нему. Живи только будущим, и тогда ты сам родишь свое будущее. Тогда оно будет тебе послушно и будет идти у тебя на поводу. Ты хочешь стать Богом? В чем проблема? В прошлом… Ты к нему сильно привязан и оно не отпускает тебя. Ненужным грузом висят на тебе призраки твоего прошлого, и тянут тебя вниз.
Нет никакого всемирного тяготения. Вниз нас тянет только наше прошлое. Сбрось этих призраков совсем, не позволяй им сидеть на твоей спине, – и у тебя вырастут крылья, и ты сможешь взлететь. Ты научишься летать. И ты сможешь взлететь к звездам и бесконечно лететь к ним: от одной звезды к другой ты будешь лететь, никогда не останавливаясь. И пока ты будешь лететь, ты будешь жить. Послушай, странник, если ты хочешь, сделай это. Некий изначальный Бог когда-то сотворил этот мир, но потом забыл о нем, ибо начал творить новые миры. И таких миров бесконечное множество. И процесс творения бесконечен. Сотворив один мир, – сразу же забудь о нем и начинай творить новый. Ты уже сотворил мир, так что тебе до него? Пусть он сам обретает собственное бессмертие, – теперь твори новый, а если не хочешь – не твори. Чтобы быть Богом, нужно только одно: полное понимание того, что существует только будущее, и ради него-то мы все и делаем. Все остальное – не важно. Иди к будущему с миром, и оно с миром вернется к тебе. Иди вперед, и не оглядывайся…
Сказали Боги и улетели. А Флейтист пошел дальше.
Глава 6
Дракон
И когда наконец достиг он Вершины Горы, – снова зазвучала его призывная Флейта, играя Песнь радости, ибо снова достиг он Вершины Горы. И снова говорил сам с собою:
– И снова я здесь. Только уже я другой, чем тот, что был когда-то. Я приходил сюда ищущим смертным, а теперь пришел я сюда обретшим бессмертие и познавшим его. На Вершину Горы взобрался я, чтобы взлететь с нее. К звездам направить свой путь!
– Браво! – снова услышал Флейтист уже знакомый возглас. Он обернулся. Перед ним стоял Дракон.
– Браво! – повторил Дракон. – Ты вернулся сюда, чтобы взлететь к звездам. И, кто знает, может быть, ты действительно взлетишь. Но что, тогда, станется с теми, кого ты оставил и которые ждут твоего возвращения к ним? Что станется с твоим народом? Что станется с твоими демонами? Ты их оставишь? Ты бросишь их жить, надеясь на то, что ты когда-нибудь вернешься? А, может быть, они подумают, что ты погиб? Ты бросишь их в иллюзию Вечной Скорби? Ты их обманешь? Вместо себя оставишь им разочарование? Подумай, что с ними станется?
– Но ведь я преодолел в себе Князя Демонов! Я теперь не демон! Как я теперь могу быть с ними? – воскликнул Флейтист. – Что мне теперь делать? Научи меня, Дракон, ибо ты – единственный, кто способен действительно научить.
– Да, ты действительно стремишься к звездам. И тебе необходимо лететь к ним! Но прежде: просто отпусти Демонов от себя.
– Но как, как я могу сделать это? Мне не хочется возвращаться к ним и говорить с ними. Помоги мне, Дракон. Ты – мудр, а значит, всесилен.
– Хорошо, я помогу тебе, ибо это – твое истинное стремление. Взлетай, и ни о чем не печалься. Взлетай к своим звездам, Флейтист!
– Спасибо тебе, Дракон! – воскликнул Флейтист, и взлетел.
Глава 7
Звезды
Флейтист взлетел к звездам. От одной звезды к другой летел он и пел Песнь Радости:
Наконец-то! Наконец-то я бессмертен! Наконец-то я обрел себя! Я смог познать Вечность! Я – теперь танцующая Вечность! Я победил самого себя! Освобождение! Освобождение! Освобождение! Как долго я был скован своею жизнью и смертью, но теперь я освободился от своих оков и лечу к своей собственной Вечности! Я наконец-то поднялся на Вершину Собственной Горы! Я лечу к тебе, Моя Вечность, и уже никто и ничто не способны меня остановить! Я стал свободным!
Смех наполняет меня.
О, моя Радость! Ты и есть моя Вечность!
Я смеюсь.
Я лечу.
Не останавливайся, мгновение!
Я прошел через все! И вот теперь я лечу!
Я победил!
Я преодолел!
Я смог это сделать!
Вот теперь и начался мой истинный день!
Вот теперь-то и наступило мое Рождение!
Я родился!
Мир! Ты слышишь меня? Я родился! Я кричу и смеюсь!
Когда рождаются младенцы, они плачут, ибо им еще предстоит взобраться на собственную гору и еще раз родиться! Но я уже родился. Я уже победил! Крик мой – крик радости.
Я вечен!
Я упиваюсь собственной вечностью!
Слышишь, мир? Ты теперь мне покорен, ибо я смог преодолеть тебя и стать вечным!
Лечу! Лечу!
К своим звездам лечу!
И смеюсь, смеюсь, смеюсь!
Теперь начинается Новый Путь! И теперь начинается Новый День! Теперь и начинается настоящий Подъем! Теперь и начинается мое время! Теперь начинается мой День!
14.07.2001. – 11.06.2003.
P.S. (от редакции) Обычай приносить жертвы уходит корнями в глубокую древность. Существует столько способов и традиций жертвоприношения, сколько на свете народов, религий, культов,,, Один из самых древних обычаев – кельтская традиция принесения жертвы духу места, внимательное и бережное, уважительное отношение к нему. И поскольку Кальмиус представлен у нас в своем зазеркальном виде, то его духу следует приносить особые жертвы – отражертвы, которые, как надеются авторы, станут доброй традицией журнала (это может быть эссе, повесть, рассказ не очень большого объема (чтобы не печатать его слишком мелким шрифтом, как в данном случае) на тему зазеркалья, мифологий, традиций, осмысление истории, интересные авторские концепции и т.п.).
©Иван Ревяков